Глава 5

Глава 5

Когда дверь больницы открылась и выпустила конвой наружу, Тристам невольно зажмурился от яркого света. Вершины облачного семигорья, окружавшего город, сверкали такой чистой и ослепительной белизной, что ему пришлось идти за полицейскими с закрытыми глазами. Так, не видя ничего вокруг, он проследовал через контрольно-пропускной пункт, миновал дежуривших на нем солдат. Теперь его вели по центральным улицам.

Он приоткрыл глаза и, увидев величественные здания, залюбовался архитектурой: арками и высокими окнами, балконами и резными водостоками. Из бесчисленных печных труб в небо поднимались густые клубы дыма.

Прохожие косились на Тристама, шагавшего с запрокинутой головой: в обтрепанной одежде, под конвоем, он, видимо, походил на преступника.

Постепенно и Тристам стал обращать внимание на горожан, одетых в мягкую и теплую одежду, но не замечал их косых взглядов. Он вспомнил рассказы мамы и представил себе, что она идет рядом, разглядывая вместе с ним этот город, ничем не напоминавший его родной Миртильвиль. В душе у него забрезжила надежда: может, достаточно будет рассказать городским властям правду, и они ему помогут?

Тристам ускорил шаг: нужно было как можно скорее найти Зельду Хизер и отправиться на поиски Миртиль, мамы, родителей Тома…

«Люди, построившие такой прекрасный город, наверняка очень сильные и добрые», — сказал себе он.

Полицейские смотрели на него с удивлением: подозреваемый вел себя странно. Обычно преступники не спешили предстать перед городским Советом!

Они остановились перед мрачным, зловещим домом — единственным из городских зданий, не имевшим на фасаде ни одного окна. Его крыша ощетинилась десятками дымовых труб — ни дать ни взять пушки, нацеленные в небо. Оптимизм Тристама мигом улетучился. Он замедлил шаг… Но переживания арестанта никого не интересовали, и полицейские решительно втолкнули его в просторный шумный вестибюль.

Там, разбившись на небольшие группы, оживленно беседовали сотни людей. Мужчины были в шляпах и с тросточками, женщины — в строгих платьях. Тристам почувствовал себя совсем маленьким среди таких важных господ и дам, глядевших на него с явным неодобрением.

Внезапно публика в вестибюле притихла. Тристам обернулся: в дверях появилась кучка оборванцев, их глаза сверкали, а разбойные физиономии внушали страх; они галдели и оживленно жестикулировали. Конвой, сопровождавший Тристама, ускорил шаг.

— Да где же, в конце концов, полиция? Зачем мы платим налоги? — воскликнул какой-то мужчина, взбешенный тем, что грязные босяки проникли в здание суда.

— Уже третий раз на этой неделе!

— Кто-нибудь наведет здесь порядок?!

Непрошеные гости смешались с толпой; ситуация явно накалялась. Вдруг один оборванец выхватил из-за голенища нож и метнул его в дальнюю стену. Почтенные дамы и господа с криками попадали на пол. Нож пролетел над их головами и вонзился в портрет, висевший на другом конце зала. Торопливо привстав на цыпочки, Тристам увидел, что лезвие вошло в челюсть изображенного на портрете мужчины в короне.

— Смерть тирану! Да здравствует Земля! — прокричал человек, метнувший нож.

Тристаму не удалось разглядеть дальнейшее, потому что вестибюль охватила паника. Кто-то из его конвоиров пытался задержать нарушителей порядка; другие потащили было мальчика к боковой двери, но их смяла толпа, ринувшаяся к выходу. Тристама сбили с ног.

— Лежи и не поднимайся! — крикнул ему один из полицейских.

Тристам закрыл руками голову, но бегущие спотыкались о него, и он не мог защититься от ударов. Спустя несколько мгновений вестибюль опустел. Полицейский помог Тристаму подняться.

— Что это было?! — Тристам с трудом приходил в себя, одежда на нем была разодрана в клочья.

Какой-то солдат в черном мундире окинул его недобрым взглядом и сплюнул на пол.

— Со всеми вами надо разделаться раз и навсегда!

Тристам в испуге попятился. Полицейские, остававшиеся рядом с ним, встали перед солдатом, как бы оберегая своего подконвойного.

Солдат мрачно посмотрел на них и, ухмыльнувшись, пошел прочь:

— Ну ничего, скоро вы попляшете! После того, что произошло, вам недолго осталось!

Никак не отреагировав на выходку солдата, полицейские повели Тристама в дальний конец вестибюля, откуда веером расходились коридоры. Тем временем публика стала втекать обратно. Несколько горожан собрались перед поврежденным портретом.

— Они покусились на короля! — воскликнула какая-то женщина. — Это неслыханно!

— Ну, не стоит преувеличивать, — заметил кто-то, — это все-таки не его величество, а лишь портрет.

— Что вы, что вы! — возмутился другой горожанин, подходя ближе. — Как можно говорить такие вещи?

— Слава богу, солдаты схватили этих дикарей.

— Да здравствует король!

Полицейский отворил одну из дверей, и его напарник втолкнул Тристама внутрь. Он очутился в просторном помещении, стены которого были отделаны светлым деревом. Это был зал судебных заседаний. У дальней стены за большим столом сидели шесть человек, одетых в зеленые тоги, — по-видимому, члены городского Совета. Среди них Тристам увидел брюнетку, присвоившую его пакет, мэра города.

— Тристам Дрейк, займи свое место, — приказала она. На скамье подсудимых между двумя стражниками уже сидел съежившийся мальчик с бессильно поникшими плечами. Тристам подбежал к нему.

— Том! Как ты?

— Мне холодно, — ответил Том, дрожа.

Лицо его было белым как снег.

— А ну тихо! — прикрикнул охранник. — Сядь и помалкивай!

Тристам быстро сел на скамью и придвинулся к Тому. Брюнетка надела очки, откашлялась и позвонила в колокольчик. Звучным голосом она начала зачитывать бумагу, которую ей передал один из членов Совета.

— Три дня назад летательный аппарат типа «стрекоза» потерпел аварию в северной части города, в квадрате номер 24. Аппарат украшен гербом короля. Крестьянин обнаружил рядом с разбившейся машиной двух молодых людей, присутствующих сейчас в зале. Они лежали на земле и были без сознания.

«Она сказала „короля”! — ужаснулся Тристам, чья тревога нарастала с каждой минутой: слишком уж скверный оборот принимали события. — „Короля”, а не „тирана”! Мы пропали!»

Кровь прихлынула к его лицу. Только теперь до Тристама дошло: все эти люди — на стороне тирана! Он бросил взгляд на Тома, который совсем сник.

— Так-так, госпожа мэр, — вмешался какой-то мужчина, только что вошедший в зал, — вы опять начинаете процесс без представителя короля?

Тристам и Том посмотрели на вошедшего. Незнакомый господин был в черном мундире и черном плаще, с вытканными на нем белыми облаками, из которых валил густой снег. Он обогнул стол и занял пустовавшее до сих пор место рядом с женщиной-мэром.

— Разве вы забыли условия нашего соглашения?

— Не забыла, — холодно ответила женщина. — Но вы пришли с опозданием, господин снегобой.

Мужчина в плаще покосился на часы, висевшие над дверью, и его лицо скривилось в самодовольной ухмылке.

— Совершенно верно. Я опоздал на десять минут. А потратил я их на то, чтобы расставить в городе дополнительные военные посты.

— Как вы смеете? — возмутилась брюнетка, глядя мужчине в лицо. — Мы не входим в состав королевства Срединных Облаков!

Тот отозвался с ледяным спокойствием:

— Пока еще нет, госпожа мэр, пока еще нет… Но на вашем месте я бы не стал повышать голос. Мне приходится заниматься этими пустяками только из-за того, что вы сами ни на что не способны. Ваша полиция не может навести порядок даже здесь, в так называемом суде! Уверяю вас, подобное безобразие больше не повторится. Я лично буду обеспечивать безопасность на территории города. Это отвечает общим интересам, и вашим тоже.

Ответа не последовало.

— А теперь займемся делом! Вершите правосудие по королевским законам! — приказал мужчина.

С трудом скрывая негодование, женщина и на это ничего не ответила. Потом ее черты разгладились, она опустила голову.

— Итак, — продолжил мужчина, указывая крючковатым пальцем на Тристама и Тома. — Эти два шалопая одеты весьма странно. Кто они? Эмигранты? Крестьяне?

Уставив глаза в лежащие перед ней бумаги, брюнетка по-прежнему не подавала голоса. Ей потребовалось еще некоторое время, чтобы взять себя в руки.

— Да, крестьяне, точнее — крестьянские дети. Были обнаружены возле одного из ваших летательных аппаратов. По их словам, о запрете приближаться к аппаратам они никогда не слышали.

Тристам и Том ошеломленно посмотрели на женщину: что она мелет? по каким таким «словам»? Да они и рта не успели раскрыть…

— Говорят, после того как их нашли, они проспали целых три дня. Причина?

— Они подрались между собой и избили друг друга до полусмерти, — продолжала лгать женщина. — Мы дали больным снотворное, чтобы поставить их на ноги до суда.

— Вечно вы транжирите лекарства! — бросил мужчина. — Они украли что-нибудь?

— Нет, у них в карманах ничего не было.

— И каков же ваш приговор?

— Пусть посидят ночь в тюрьме, — ответила женщина, — это научит их уважать законы.

Тристам и Том вскочили со своих мест.

— За что?! Вы шутите?

— ЗАТКНИТЕ ИМ РОТ СИЮ ЖЕ МИНУТУ! — приказала женщина.

— Постойте! Вы просто с ума с… с-с-с…

— На пом-…м-м-м…

Больше они не успели ничего сказать: охранники в мгновение ока заткнули обоим рты кляпами и надели на них наручники.

— Вот как, они еще и брыкаются? Хорошо, мы уймем вашу прыть: трое суток тюрьмы! — приказал снегобой. — И дайте каждому по экземпляру «Королевских законов» — пусть выучат наизусть.

— Трое суток тюрьмы, — согласилась женщина-мэр, стукнув по столу молоточком. — Увести.

— Следующее дело! — объявил мужчина в плаще, в то время как охранники выводили Тристама и Тома из зала.